Неточные совпадения
«Где это, — подумал Раскольников,
идя далее, — где это я читал, как один приговоренный к смерти, за час до смерти, говорит или думает, что если бы пришлось ему жить где-нибудь
на высоте,
на скале, и
на такой узенькой
площадке, чтобы только две ноги можно было поставить, — а кругом будут пропасти, океан, вечный мрак, вечное уединение и вечная буря, — и оставаться так, стоя
на аршине пространства, всю жизнь, тысячу лет, вечность, — то лучше так жить, чем сейчас умирать!
К десяти часам, когда она обыкновенно прощалась с сыном и часто сама, пред тем как ехать
на бал, укладывала его, ей стало грустно, что она так далеко от него; и о чем бы ни говорили, она нет-нет и возвращалась мыслью к своему кудрявому Сереже. Ей захотелось посмотреть
на его карточку и поговорить о нем. Воспользовавшись первым предлогом, она встала и своею легкою, решительною походкой
пошла за альбомом. Лестница наверх в ее комнату выходила
на площадку большой входной теплой лестницы.
Подходя к комендантскому дому, мы увидели
на площадке человек двадцать стареньких инвалидов с длинными косами и в треугольных шляпах. Они выстроены были во фрунт. Впереди стоял комендант, старик бодрый и высокого росту, в колпаке и в китайчатом халате. Увидя нас, он к нам подошел, сказал мне несколько ласковых слов и стал опять командовать. Мы остановились было смотреть
на учение; но он просил нас
идти к Василисе Егоровне, обещаясь быть вслед за нами. «А здесь, — прибавил он, — нечего вам смотреть».
Кругом теснились скалы, выглядывая одна из-за другой, как будто вставали
на цыпочки.
Площадка была
на полугоре; вниз
шли тоже скалы, обросшие густою зеленью и кустами и уставленные прихотливо разбросанными каменьями.
На дне живописного оврага тек большой ручей, через который строился каменный мост.
В то время как Володя отвечал ему с свободой и уверенностью, свойственною тем, кто хорошо знает предмет, я без всякой цели вышел
на лестницу, и так как вниз нельзя мне было
идти, весьма естественно, что я незаметно для самого себя очутился
на площадке.
Я
пошел его проводить.
На площадке лестницы — жили мы
на шестом этаже — вдруг мы нечаянно разговорились. Я обыкновенно страшно всех стеснялся, поэтому всегда казался, должно быть, гораздо серее, чем был взаправду. А тут вино смыло обычную мою стесненность. Мы много и хорошо говорили, — о поэзии, о душевных своих переживаниях, о путях жизни. Он со смеющимся удивлением слушал меня...
— Ничего, кроме того, что я
иду вниз, а вы поднимаетесь, — отвечал Орлов, указав рукой
на верхнюю
площадку лестницы.
Чем дальше они
шли, тем больше открывалось: то пестрела китайская беседка, к которой через канаву перекинут был, как игрушка, деревянный мостик; то что-то вроде грота, а вот, куда-то далеко, отводил темный коридор из акаций, и при входе в него сидел
на пьедестале грозящий пальчиком амур, как бы предостерегающий: «Не ходи туда, смертный, — погибнешь!» Но что представила
площадка перед домом — и вообразить трудно: как бы простирая к нему свои длинные листья, стояли тут какие-то тополевидные растения в огромных кадках; по кулаку человеческому цвели в средней куртине розаны, как бы венцом окруженные всевозможных цветов георгинами.
— Ред.] (толстых веревках) тяжести, а марсовые, рассыпавшись по марсам [Марс —
площадка, с которой матросы
идут по реям и поднимаются выше
на брам-реи по вантам.] или сидя верхом
на реях, прилаживали снасти и блочки, мурлыкая по обыкновению какую-нибудь песенку.
Его величества, однако, не было в числе игравших
на бильярде. Какой-то англичанин, вероятно офицер с английского военного фрегата, стоявшего
на рейде,
на вопрос Володи, нет ли короля в числе играющих, отвечал, что он уже сыграл несколько партий и ушел, вероятно, прогуляться среди своих подданных, и советовал Володе
идти к большому освещенному, открытому со всех сторон зданию
на столбах в конце улицы,
на площадке, окруженной деревьями, откуда доносились звуки, напоминающие скрипку.
И так же медленно
пошла по лестнице вниз. Юрка остался стоять
на площадке.
Горничная убежала. Тася поднялась по нескольким ступенькам
на площадку с двумя окнами. Направо стеклянная дверь вела в переднюю, налево — лестница во второй этаж. По лестницам
шел ковер. Пахло куреньем. Все смотрело чисто; не похоже было
на номера.
На стене, около окна, висела пачка листков с карандашом. Тася прочла:"Leider, zu Hause nicht getroffen" [«К сожалению, не застал дома» (нем.).] — и две больших буквы. В стеклянную дверь видна была передняя с лампой, зеркалом и новой вешалкой.
Нетов спустился
на площадку. Он
шел, глядя разбегающимися глазами. Шляпа сидела
на затылке. Фигура была глупая.
Палтусов дал карточку. Старик
пошел медленной походкой. Галерея стояла нетопленой. В глубине ее,
на площадке, куда вели пять ступеней, виднелся камин с зеркалом и боковая стена, расписанная деревьями и цветами.
У высокого парапета
площадки Ивана Великого стояли Рубцов и Тася Долгушина. Они забирались и под колокола. Тасю сначала оглушило, но вскоре она почувствовала какое-то дикое удовольствие. Глаза ее блестели. С Рубцовым у них
шло на лад. Они совсем уж спелись.
Внизу,
на возвышении сцены и
на круглой
площадке орхестры,
идет представление трагедии.
Слышен насмешливый и ликующий свист по адресу забастовщиков, раздаются крики приветствий, а какой-то толстой человек, в легкой серой паре и в панаме, начинает приплясывать, топая ногами по камню мостовой. Кондуктора и вагоновожатые медленно пробираются сквозь толпу,
идут к вагонам, некоторые влезают
на площадки, — они стали еще угрюмее и в ответ
на возгласы толпы — сурово огрызаются, заставляя уступать им дорогу. Становится тише.
‹…› Когда по окончании экзамена я вышел
на площадку лестницы старого университета, мне и в голову не пришло торжествовать какой-нибудь выходкой радостную минуту. Странное дело! я остановился спиною к дверям коридора и почувствовал, что связь моя с обычным прошлым расторгнута и что, сходя по ступеням крыльца, я от известного
иду к неизвестному.
Что ей делать? Разбудить лекарку? Умереть
на месте? Зачем нет с нею теперь Василия?.. «Господи, господи, помоги!» — может она только сказать и, шатаясь,
идет искать своего товарища. Ей кажется с каждым шагом, что она наступает
на ножи,
на вилы. Дверь сама собой отворяется; кто-то дает ей место: это внука лекарки, идущая с ночной прогулки, из беседы русалок. Цепляясь за стены, Мариула выходит
на площадку лестницы, и Василий ее окликает.
Зная нрав Глеба, каждый легко себе представит, как приняты были им все эти известия. Он приказал жене остаться в избе, сам поднялся с лавки, провел ладонью по лицу своему,
на котором не было уже заметно кровинки, и вышел
на крылечко. Заслышав голос Дуни, раздавшийся в проулке, он остановился. Это обстоятельство дало, по-видимому, другое направление его мыслям. Он не
пошел к задним воротам, как прежде имел намерение, но выбрался
на площадку, обогнул навесы и притаился за угол.
Кой-как добрались они, однако ж, до небольшой
площадки: тут уже опять
пошла теснота и давка; дорога поминутно перемежалась шумными ватагами, которые рвались вперед, увлекаемые каким-нибудь сорванцом, который, размахивая платком, вскидывался
на воздух или расстилался перед толпою вприсядку.
Шествие обогнуло избу и медленно стало подниматься в гору. Вскоре все исчезло; один только гроб долго еще виднелся под темною линиею высокого берегового хребта и, мерно покачиваясь
на плечах родственников, как словно
посылал прощальные поклоны Оке и
площадке…
Достигнув того места
на конце
площадки, куда обыкновенно причаливались лодки, Ваня увидел, что челнока не было. Никто не мог завладеть им, кроме Гришки. Глеб
пошел в Сосновку, лежавшую, как известно,
на этой стороне реки.
На берегу находилась одна только большая четырехвесельная лодка, которою не мог управлять один человек. Ваня недолго раздумывал. Снять с себя одежду, привязать ее
на голову поясом — было делом секунды; он перекрестился и бросился в воду.
Помню, с каким волнением я
шел потом к Ажогиным, как стучало и замирало мое сердце, когда я поднимался по лестнице и долго стоял вверху
на площадке, не смея войти в этот храм муз!
Надо было перейти улицу. Я больше тащилась, чем
шла. С подъезда мы поднялись во второй этаж. Когда я очутилась
на площадке перед дверью, у меня вдруг прошла моя слабость. Мне сделалось неловко, совестно. Хоть назад бежать! Но человек отпер дверь, и мы вошли. В комнатах было очень натоплено. Вся кровь бросилась мне сейчас в голову.
Поднялись
на площадку, повернули влево.
Пошли и каменные дома купеческой постройки. Въехали в узковатую немощеную улицу.
Он дал ей двугривенный и
пошел, оглядываясь
на порядок, к воротцам старого помещичьего сада по утоптанной дорожке, пересекавшей луговину двора, вплоть до
площадки перед балконами.
Недели через три после того, как я поступил к Орлову, помнится, в воскресенье утром, кто-то позвонил. Был одиннадцатый час, и Орлов еще спал. Я
пошел отворить. Можете себе представить мое изумление: за дверью
на площадке лестницы стояла дама с вуалью.
Старик отодвинулся от меня, и даже губы его, полные и немного смешные, тревожно вытянулись. В это время
на площадке лестницы появилась лысая голова и полное, упитанное лицо профессора Бел_и_чки. Субинспектор побежал ему навстречу и стал что-то тихо и очень дипломатически объяснять… Чех даже не остановился, чтобы его выслушать, а продолжал
идти все тем же ровным, почти размеренным шагом, пока субинспектор не забежал вперед, загородив ему дорогу. Я усмехнулся и вошел в аудиторию.
Среди толпы вьюном вился Яков Зарубин, вот он подбежал к Мельникову и, дёргая его за рукав, начал что-то говорить, кивая головой
на вагон. Климков быстро оглянулся
на человека в шапке, тот уже встал и
шёл к двери, высоко подняв голову и нахмурив брови. Евсей шагнул за ним, но
на площадку вагона вскочил Мельников, он загородил дверь, втиснув в неё своё большое тело, и зарычал...
— Я вас перестреляю —
идите прочь! — сухо и громко раздалось
на площадке, но Мельников перешагнул через Якова, схватил белокурого юношу поперек тела, бросил его
на мостовую и диким голосом исступлённо закричал...
Сад в имении Иванова. Слева фасад дома с террасой. Одно окно открыто. Перед террасой широкая полукруглая
площадка, от которой в сад, прямо и вправо,
идут аллеи.
На правой стороне садовые диванчики и столики.
На одном из последних горит лампа. Вечереет. При поднятии занавеса слышно, как в доме разучивают дуэт
на рояле и виолончели.
Поворачивая с
площадки к небольшому спуску, который вел к стоявшему тогда
на Крещатике театру, мы
на полугоре повстречали молодую девушку в сером платье, завернутую в большой мягкий, пушистый платок.
На темно-русой головке ее была скромная шляпочка, а в руке длинный черный шелковый зонтик,
на который она опиралась и
шла тихо и как будто с усталостью.
Она выскочила
на тротуар, запахиваясь в свою меховую ротонду, и быстрым, молодым шагом
пошла по сеням, между двух рядов вешалок, отдала ротонду этажом выше и стала медленнее подниматься по лестницам, с одной
площадки до другой.
Эти посещения стали как бы порядком моей жизни и каждый раз происходили при одних и тех же обстоятельствах: с вечера, когда гости расходились по своим комнатам, я одетый бросался в постель и несколько часов спал; потом в темноте
шел в прихожую, открывал наружную дверь и впускал его, уже стоявшего
на площадке.
Он один
на зыбкой
площадке вагона, среди смутных силуэтов ночи; все движется, все
идет куда-то, не задевая его, такое постороннее и призрачное, как образы сна для спящего человека.
—
На площадке стоять нельзя.
Идите в вагон. И ушел, сердито хлопнув дверью. И так же сердито Юрасов
послал ему вдогонку...
Но с той стороны, где танцы,
идет девушка в белом с кем-то под руку, и он вскакивает
на площадку и переходит
на другую ее сторону.
— Только бы они холоду не напустили сразу… Шепни Вере Ивановне, чтобы она сейчас не уходила; мне нужно с ней условиться насчет завтрашнего дня, —
послал Стягин вдогонку Лебедянцеву, дошедшему до двери
на площадку.
Сцена представляет английский сад; вправо беседка; перед нею садовые скамейки и несколько стульев; влево
площадка под древнею липою, обставленная кругом скамейками; от нее, между кустами и деревьями, вьются в разных направлениях дорожки; впереди решетка садовая, примыкающая к богатому господскому дому; за нею видны луга, по которым извивается река, и село
на высоте. Подле беседки,
на ветвях деревьев, висят две епанчи, бумажный венец и
шлем.
Я стоял
на площадке вагона, против длинноволосого юноши, пристально смотревшего
на высокую, стройную фигуру, таким же продолжительным взглядом впившуюся в него. Поезд дернулся и плавно
пошел, отрывисто стуча и покачиваясь
на стыках рельсов.
— Может быть, граф не звал меня, — сказал Пьер в то время, как он вышел
на площадку, — я
пошел бы к себе.